Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:15 

Pacific: Снафу/Следж

крис хьюз
http://mobilealabama.tumblr.com/
Заявка: Снафу/Следж. АУ в стиле слегка укуренной "Снежной Королевы" а можно и другой сказки!


Название: Fake Empire
Фандом: Pacific
Пейринг: Снафу/Следж
Рейтинг: пока R
Примечание: в процессе

Первая глава

Подоконник был не покрашен - тетушка все собиралась, да так и не собралась.
Сперва сама, а после – каждую весну, начиная с седьмой – стала просить Снафу.
Но он не хотел, откручивался всячески, отверчивался, вывинчивался, понимая, что он этим своим упорством, непонятно на чем замешанным, вредит - но ничего не мог с собой поделать.
Один из побегов пустил в доски подоконника крошечные корешки, оборви их – ничего не случилось бы. Диво дивное – так решила про себя тетушка, а Снафу... ну, что Снафу. Он пожал плечами и забыл про подоконник.
Розы же стали взбираться из своего ящика по подоконнику – вниз и наружу, используя корни как опору. Следжа это удивляло – розы же, а не вьюнки или плющ, а вились так же и он говорил, что такого никогда не видел.
Снафу думал – быть может, дело в бычках, которые он вкручивал в землю в горшках? Или в хмельном сидре, которым он поливал цветы? Тетушка так хвалила его, гладила по голове мерзкой иссушенной рукой – даже подумать страшно о том, что у него будут такие же руки, такая же кожа, похожая на пергамент, – и приговаривала все что, мол, у Мерриэла талант. Талант, блядь, чуть ли не с заглавной буквы, и – его Стоит Использовать Во Благо. Талант цветочника.
Следж тоже так считал. Но это потому, что Следж – это Следж. Не тетушка, но тоже где-то близко. Снафу к ним обоим относился со странной смесью любви и чего-то еще. И для каждого это что-то еще было своим, особенным.
Ну и к тому же Следж теперь чаще у них бывал, из-за роз этих. Они и так были не разлей вода, но как подросли… В общем, странно это было. Следж его будто избегать немного стал. А розы заставили его приходить как раньше и сидеть с альбомом и карандашами рядом. Снафу что-то ему рассказывал как обычно, а Следж рисовал.
"Я бы убил ту кудрявую, схватил бы за пышные юбки, отволок в отхожие углы, задрал бы платье до подмышек, показал бы крысам – сам бы не тронул – если это твое, то это твое, я не достоин", – думал Снафу, вспоминая девочку из бакалейной лавки, наблюдая за тем, как Юджин рисует в альбоме. Бумага нежная, мягкая, ворсинки мягчайшие, самый мягкий грифель (Следж объяснил как-то ему разницу между мягкостью-твердостью карандашей) не споткнется.
Широкая доска, крепкая доска пролегла меж их подоконниками.
И ничего не изменилось с того времени, как когда они были совсем еще детьми.
Как и тогда, Снафу казалось, что за Следжем он пойдет на край света, да вышло конечно же все совсем иначе.
Той зимой они оба засели в комнате Снафу под самым скатом крыши, готовя уроки. От печной трубы, обогревавшей комнату шел жар – такой, от которого не тянет в сон совсем, а за окнами бушевала метель, и Снафу был рад тому, что они сидят здесь в теплой комнате, а не бредут среди метели как бродяги.
Узор тем вечером на окнах схватывался с жалобным звуком – словно мороз не желал отдавать силы на столь бесполезное дело.

К ноябрю розы зажухли, лепестки их сморщились и потемнели, Юджин по вечерам переползал из своей спальни в спальню Снафу – тонкий, костлявый, ломкий. Да по тонкой осиновой гибкой доске – каждый раз смотреть на то, как та под этим тщедушным тельцем прогибается – было выше его сил.
– Тш-ш, – будто и не своим голосом шептал Снафу, терся пахом о Юджиново бедро.
Тот хватал его за бедра, просил почти что жалобно – погоди, погоди, не торопись, подожди немного. Все это обещало, возвышалось-падало – всхлипами – над тем, как Снафу отнимал ладонь от его члена (что, позже поможешь? – и отворачивался гневно-смущенно-потеряно), над тем как,
как тогда еще – просто, без лишних слов-вздохов-сопения – Юджин первым скользнул узкой ладонью Снафу в штаны, отдрочил качественно, механически как-то – и в этой кажущейся безучастности была видна просьба-требование на ответное действие, но черт побери, не таков Снафу.
После того гребаного интерната, откуда этот чудик, наверное, чудом спасся каким-то – Снафу не миновало – уж пожалуй у рыжего было поболее в этом опыта, чем у Снафу.
Его уже сломали, и Снафу не прочь был сломать в отместку кого-то еще.
Юджин вообще ничего не требовал голосом, был тихим большую часть времени, и даже кончал ему в ладонь всего лишь с тихим выдохом, а Снафу конечно же надо было проверить до какого предела Следж такой молчаливый.
Все началось у них с ладони Следжа у него в штанах, а закончилось конечно же тем, что как-то Снафу просто раздел Следжа, а тот не сопротивлялся и не возражал и был тихим, только вздыхая, когда Снафу облизал его всего со старательностью кошки, вылизывающей новорожденного слепого котенка. Кожа у Следжа была белой как молоко, пахла молоком и на вкус была почти-почти.
Все началось с его языка на Юджиновых лопатках, а после и бедрах – и закончилось – закончилось в ту зиму на узорах на окнах спален их квартирки. Тетя тогда уж совсем плоха стала, не требовала даже читать ей вслух – а Снафу и рад был, не больно-то его привлекали эти учебные штукенции.

Тетя умерла в середине декабря, и семья Юджина позвала его к себе.
Первую, вторую и третью ночь Юджин, которому выдано было второе одеяло, откатывался сперва к стенке, а на четвертую все вышло так, как вышло.
Он все сам начал в тот раз и в этот раз сам все. Ну, почти, потому что Снафу все же знал про все эти штуки куда больше Следжа. Чтобы вот так, по-серьезному.
По-серьезному было неловко. Был бы Следж наверное девчонкой – и Снафу было проще. А так он был сухой и узкий. То есть совсем сухой там внутри, и нужно было вначале как следует долго вылизывать свои пальцы, чтобы хоть чуток смазать и растянуть, но с первого раза все равно не вышло, и вот тогда, когда Снафу почти наполовину все же вошел, Следж издал этот сдавленный горловой звук, вывернул голову и вцепился зубами в подушку.
Снафу подумал, что может для по-взрослому будет другое время, а поэтому вышел из него и прижался снова плотно плотно, пропихивая между их животами пальцы, гладя по подрагивающему животу Следжа, успокаивая, водя по кругу, словно он у Следжа болел.
Ребра у Следжа были тоненькие, словно птичьи, Снафу трогал их опасливо немного, словно они были трубочками ксилофона - а может быть, и взаправду были. Утром после – на то самое утро, вообще это "Утро После" – оно значит слишком много, и люди наделяют его слишком большой силой, а ведь ничего важного в То Самое Утро не случилось, Снафу просто-напросто проснулся раньше Юджина, подошел к окну, потянулся, зевнул, оперся ладонями – всегда горячими – о запотевшее стекло. И увидел Ее, и холод иголочками проник в него – в одного из самых южных, самый пылких мальчишек, Она взглянула ему в глаза – и Снафу, опустив плечи, покорно уселся в Ее сани, забыв про Юджина, что остался в его постели.

tbc

@темы: чем граната не подарок?

Комментарии
2012-01-05 в 04:45 

Ядъ
Умирать - это модно! Сейчас все так делают!
уж, как здорово! крабы - вы чудо :inlove:

2012-01-05 в 10:28 

авввв, больше, больше гранат!

URL
2012-01-08 в 21:18 

ну когда же продолжение??

URL
   

kittenscompany

главная